Очень сложно объяснить, каково это — жить, имея два тела. Наверное, проще будет рассказать, как прошли мои первые дни после слияния Таники и Тамары, и понадеяться, что вы просто почувствуете. 

Когда я вышла из Хроноретрита, мне всё ещё не удавалось корректно рассинхронизировать тела. Всё время до слияния, и Тамара и Таника существовали в одном теле. То есть, каждая — в своём. Каждая из них отлично помнила, как пользоваться своим. 

Однако, за исключением того инцидента с Катанией на арене, ни одна из моих предшественниц не имела опыта владения двумя телами сразу. Я даже не сразу определилась, как мне мыслить себя новую. 

Некоторые вещи пришли сами собой. Например, и Тамара и Таника мыслили себя как девушек, и потому мне всё ещё комфортнее думать о себе в женском роде. Я не уверена, что произойдёт, если ко мне присоединится парень, но… это вопросы будущей меня. У меня и без них очень, очень много проблем. 

Со стороны я выглядела очень глупо. Мои тела двигались почти с идеальной синхронностью, которую приходилось нарушать искусственно — например, упирая одно из тел в стену, пока другое поворачивалось. Я изо всех сил старалась добыть как можно больше опыта в этом в кратчайшие сроки. 

Во-вторых, я любила Кунея. Это было одной из самых важных вещей, которые я успела уложить после синхронизации ценностей между памятью. Вероятно, бывшая Таника просто не думала на этот счёт, и потому все мои мысли на тему парней я унаследовала от Тамары. Иными словами… 

Оба моих тела синхронно хихикнули, когда в сознании всплыл образ того, как я пристаю к Кунею обоими телами. Вот бы научиться их рассинхронизировать к этому моменту! Тогда я смогу пережить тот раз, когда Куней лишил меня… в смысле, лишил тело Тамары девственности, ещё раз. Интересно, как он отреагирует? А будет ли он любить меня и дальше?

Я в четыре глаза уставилась на дерево, росшее посреди улицы. Уж не знаю, чем оно так привлекло моё внимание, но, на самом деле, это было не так важно. Интересно было скорее то, как именно я вижу предметы. Моё сознание совершенно спокойно свыклось с тем, чтобы видеть двумя парами глаз. Наверное, сложно поверить, но это ощущалось просто как зрение. То есть, попробуйте задуматься над тем, что именно вы имеете в виду, говоря “Я вижу что-то”. Вот этот процесс я просто испытывала относительно большего числа предметов одновременно. 

Это было так, когда я смотрела на разные вещи. А вот если смотреть обоими телами на одну и ту же вещь, то она становилась… объёмнее что ли. Как разница между “Смотреть одним глазом” и “Смотреть двумя”, только ещё раз так же. Именно по вот этому внезапному повышению объёмности некоторых предметов я ощущала, что они попадают в пересечение полей зрения Тамары и Таники. 

Да, я решила оставить за своими телами их прошлые названия. Обычно мы называем части тела по их положению относительно оси. Например “Левая рука” или “Правая рука”. Но у того, у чего нет симметрии, есть уникальные названия. Например, пальцы одной руки. Они все пальцы, но один большой, второй безымянный, третий — указательный. Так же и с моими телами. Все мои тела — это тела. Но одно — Таника, второе — Тамара, третье…

Его пока не было, но я уже фантазировала. Я поняла, что очень хочу Милль. В смысле, чтобы она вошла в меня… Стала частью меня. Мыслить всё это так сложно! Остановлюсь на термине “Объединилась со мной”. 

Да, хочу чтобы Милль объединилась со мной. Наверное, именно этим я и займусь, когда доберусь, наконец, до Института. 

Я шла туда уже полчаса, время от времени останавливаясь на упражнения. Понемногу, мне начинал удаваться рассинхрон. И чем лучше у меня это получалось, тем более странными мне казались прежние трудности.

Как бы это объяснить… Оказалось, что мой разум прекрасно готов к управлению двумя телами. Это, по факту, совершенно никак не отличалось от управления одним. То есть, каждый человек может двигать одной рукой в отрыве от другой. Могу поспорить, что он не особо задумывается над тем, как заставлять одну руку двигаться, а другую — нет. Это скорее происходит само собой. Рука воспринимается как продолжение мысли, как что-то, доступ к чему не опосредован. Иными словами, человек не командует руке двигаться. Человек двигает рукой. 

Между человеком и его рукой нет границы, через которую нужно передавать сообщения используя какой-то носитель, вроде слов, жестов, осознанных мыслей, команд или чего-то такого. Рука просто движется так, как мы хотим чтобы она двигалась. 

В управлении двумя телами механика была совершенно такой же. Прежние мои ошибки были связаны с тем, что когда я просто двигала правой рукой, двигались правые руки у обоих тел. Когда же я старалась двигать только правой рукой Тамары, я словно выстраивала между собой и рукой границу, через которую должен был пройти сформулированный в желание сигнал. 

И этот способ раз за разом не срабатывал.

Как я и ожидала, секрет был в наборе чувственного опыта. Мне нужно было несколько раз испытать, каково это — когда движется правая рука Тамары, а правая рука Таники при этом в покое. Для этого мне пришлось несколько раз сажать свои тела так близко друг к другу, чтобы Тамара садилась на руку Таники и прижимала её к сиденью. 

Наверное, со стороны это выглядело нелепо. Однако со временем опыт накопился и, рассинхронизовав одну руку, дальше я быстро справилась со всем остальным. 

Интересно, какими будут ощущения, если одно моё тело будет спать, а другое — нет? Я снова распадусь на Тамару и Танику? Или я буду видеть сны и в то же время находиться в сознании?

Мне захотелось начать записывать все эти вопросы. К сожалению, я была пока не настолько уверена в своей мелкой моторике. 

Последнее, что я успела проверить на подступах к Институту — свою магию. Когда галька, ветки, земля и вода закружились моих тел в разнородном кольце, я запищала — столь силён был восторг. Напряжённый до этого мига конфликт между магией, естественной как дыхание, и годами бесплодных попыток сотворить простейший телекинез разрешился. Я с удивлением отметила, как внезапно расслабились некоторые мышцы Тамары. 

В тысячах капель воды сверкали лучи солнца, рассыпая вокруг миллионы солнечных зайчиков. Я подошла к Институту пешком. Пятиэтажное белое здание, обнесённое высоким кованым забором. На удивление непритязательное для лучшего магического института на планете. 

Мы прошли по полупустым коридорам незамеченными. В разгар дня все сидели в кабинетах и лабораториях, работали. Здесь кто-то появится только ближе к вечеру, когда те, кто не живёт в Институте, пойдут по домам. Это позволит мне поговорить с Милль прежде, чем со всеми остальными. Милль всё ещё была здесь, заканчивала свой интенсив по рунам, который она проходила чуть медленнее меня. 

Скоро ей не придётся тратить на это время! 

Я ворвалась в комнату без стука, с шумом и грохотом настолько, насколько позволяла идеально подогнанная дверь. 

— Милль! Милль! — закричала я с порога в оба голоса. Милль склонилась над столом. Перед ней был развёрнут свиток с магической системой, в которой я узнала летающий ящичек с системой умной навигации. Вернее, в данном случае, летающий лист бумаги с системой умной навигации. Её кудряшки торчали во все стороны, и на некоторых были чернила. Ручка потекла? Впрочем…

— Таника? Тамара? Что вы тут…

Я замотала головой. Только телом Таники. 

— Не “Вы”. “Я”. Таника и Тамара слились в… меня! У меня их память, их чувства, их мысли, их тела… Это так здорово, Милль!

— Ты… сделала что?

Замерцали щиты. Из стола вырвалась стопка бумаги, и листы начали разворачиваться. Руны на них засияли. Каждая из них была в том или ином смысле щитом. Милль смотрела на меня с выражением какого-то первобытного, абсолютного ужаса. Её кожа, обычно нежно-персиковая, была белой как мел. Даже волосы, казалось, окаменели. 

— Назад. — срывающимся голосом крикнула Милль, явно стараясь казаться уверенной. 

— Милль, ты чего… — Таника склонила голову набок. Тамара сделала шаг вперёд. Её тело разорвало пополам лезвием, сотканным из ветра. Следующее лезвие возникло через мгновение, целясь в тело Таники, но я успела принять его на свои щиты. 

Милль… Милль, ты так испугана. Позволь показать, как сильно ты заблуждаешься. 

В комнату влетела Мирика с капсулой для хроностазиса, подхватывая тело Тамары полем остановленного времени. И только убедившись, что оно ещё живо и ему ничего не угрожает, посмотрела на меня. 

А я осела на пол. Я впитывала новые переживания. Тело Милль перестало дрожать и его щёки вновь порозовели. Я обратилась к последним её отдельным воспоминаниям: там был страх. Она думала, что я стала чудовищем. Но теперь она — моя часть, и все её страхи развеялись. Счастье. Нежность. Лёгкость и любовь к миру… Эти чувства были для меня в новинку, но вместе с тем я жила с ними всю жизнь. Весь мир был светлым и добрым. Я любила своих подруг. Любила клиентов, приходивших в мою кофейню. Любила даже Танику, хотя иногда она бывала несносной… 

— Таника. Что происходит? — уточнила Мирика. И впрямь, зрелище перед ней разворачивалось странное. Все участницы проекта “Создание Общей Модели” лежали на полу, одна из них — разрезанная пополам. 

— Мнимая Модель. — улыбнулась я телом Таники. — Я сейчас во всех трёх телах. 

Милль поднялась с пола и, подтверждая мои слова, чмокнула Мирику в щёку. Мне всегда хотелось это сделать… Так жаль, что она не ест! А то я бы ещё и накормила её чем-нибудь потрясающим!

— Хочешь сказать, ты объединила три разума? 

— Ага. 

— Как мне следует на это реагировать?

— Надеюсь, что с восторгом. В конце концов, я решила все те задачки, которые ставила мне этическая комиссия. Мы теперь можем публиковаться!

— В смысле?

— Ну, они говорили, что неэтично сливать сознания. А я теперь сама слитое сознание! И они не смогут отказать мне в печати, потому что если неэтично сливать сознания, то неэтично и само моё существование. А это оскорбление! А комиссия не может оскорблять!

Окна резко захлопнулись. Я увидела, как сетка из сигилов засветилась по контуру комнаты. Пощупала магией — да, всё вокруг стало совершенно неподвижным. Я тут ничего не смогла бы сдвинуть, даже если бы истратила весь свой запас… интересно, он теперь у меня равен “Таника плюс Милль”? 

— Таника… Как мне следует к тебе обращаться? 

— Не знаю. Не думала над этим. 

— Так или иначе. Мы вводим режим карантина для неустановленных магических угроз седьмой категории. Ты не сможешь покинуть эту комнату. Пищу, воду и необходимые материалы тебе поставлять буду я. Я, будучи големом, устойчива к Мнимой Модели. В случае, если ты уничтожишь меня или иным способом сделаешь меня нефункциональной, доставка будет производиться через самоуправляемые магические ящики. 

— Надолго?

Карантин совершенно не входил в мои планы. Я очень хотела встретиться с Кунеем… интересно, как я объясню ему, что у меня теперь три тела? 

— До выработки Институтом и Симмерией стратегии относительно вас. К сожалению, вы являетесь магическим феноменом неустановленной природы и неустановленного класса опасности. 

— Чем-чем? 

— К вам некорректно применять законодательство и классификацию, относящуюся к людям. Я понимаю ваше возможное расстройство, Таника. Если вы по-прежнему мыслите как человек, то оно совершенно ожидаемо и оправдано. Однако, к сожалению, мы не можем поступить иначе. 

Я лишь кивнула.

— Я могу продолжать работу над магсистемами? Дадите чистый зал для рун?

— Это возможно. Однако, ваша карантинная зона изолирована. К сожалению, вы сможете использовать исключительно ту магическую энергию, которую порождаете сами.

— Полагаю, мне хватит.

— Я попрошу, чтобы вам подвели пустой зал. 

— Спасибо! Я буду ждать результатов!

Мирика скрылась за дверью. Я прощупала магией доступную мне зону. Эта комната. Соседняя. Ещё через несколько минут открылся доступ в свежесозданный рунный зал. Всё, что было за их пределами, было словно отрезано. Интересно, как они добились такого эффекта? Телекинетическая плёнка может проходить сквозь другую телекинетическую плёнку. Более того, я могла, даже создавать её в местах, которых не видела, исключительно по памяти или по представлению о месте. Может быть, зона остановленного времени? Или, может быть, они остановили во времени меня? Наверное, если они остановят меня во времени вместе с комнатой, то я этого не замечу. Как минимум, я ожидала бы именно такого эффекта — в конце-концов, скорость восприятия должна как-то зависеть от скорости работы мозга. 

Первое предложение от правительства Симмерии пришло на следующий день. 

***

— Мирика, они всерьёз предлагают мне это?

— Полагаю, да. Вас что-то удивляет?

Таника передала листок бумаги Милль. У Милль был более мягкий и грудной голос, а потому в её зачитке слушать документ будет приятнее.

— Они хотят, чтобы я гарантировала нерасширение своего разума за счёт граждан Симмерии и приняла участие в войне. — ткнула я в витьеватые формулировки, которыми был исписан лист.

— Это так. — подтвердила Мирика. — Вас это не устраивает?

— Их мотивация очень странная. То есть, взгляни сама. Им не нравится идея включиться в единый разум, потому что отдельность и возможность общаться друг с другом как самостоятельные разумы, ценна. 

— Вы несколько упрощаете написанное, но общий смысл верен.

— Но ведь это нелепица. То, что я предлагаю, на порядок лучше. 

— Им так не кажется.

— Понимаю. Однако, для меня это выглядит как попытка оправдания побоев палкой. 

— Уточните? Я могу передать ваши замечания правительству. 

— Ну… Если каждый день бить людей палкой, то со временем они привыкнут. Если побои палкой будут неотвратимы, и с ними ничего нельзя будет сделать, то люди быстро придумают причины, по которым побои палкой — это хорошо. Потому что так устроены люди — они хотят считать нормальное хорошим. Быть разделёнными, не иметь возможности по-настоящему чувствовать друг друга, постоянно конфликтовать, по-разному смотреть на мир — это всё нормально для людей. Но после того, как это перестало быть нормально для меня — я поняла, насколько глупо было считать это чем-то хорошим.

— И вы предлагаете…

— Отказаться от этих глупостей. Признать, что понимать — лучше, чем не понимать. Передавать информацию между мозгами мгновенно — лучше, чем пользоваться словами. Избавиться от конфликтов — лучше, чем конфликтовать. Смотреть на мир одновременно со всех позиций лучше, чем пользоваться одной. Понимаешь?

— Я передам ваши замечания. — Мирика поклонилась и исчезла. Я снова осталась одна.

***

Мегалозаклинание обретало свои контуры. Последний месяц я провела в изоляции, посвящая всё время работе над ним. Ещё несколько раз Мирика приносила мне столь же нелепые предложения и, в конце концов, я решила согласиться на одно из них. Ведь если не соглашусь — с них станется убить меня или запереть здесь навечно. Потому я должна была оставаться в карантине пока не сдам мегалозаклинание. Ту самую “психическую бомбу”, которую так хотел тот генерал. Это было условием моего освобождения. Ну и, разумеется, не расширяться за счёт граждан Симмерии. 

Несмотря на все мои доводы, они так и не отказались от этого момента.  

Рунный зал был расписан сверху донизу. Имея три тела, я могла работать гораздо быстрее, а плюсом работы с Мнимой Моделью был низкий расход магии. Я могла задействовать зал масштабов мегалозаклинания на своём запасе. 

И вот, в один прекрасный день — или ночь, мне не показывали небо — я попросила Мирику передать, что я закончила. 

Для освобождения мне нужно было закончить войну.